«Жди меня, и я вернусь…» история стиха-заклинания

14 января 1942 года впервые было опубликовано стихотворение Константина Симонова «Жди меня, и я вернусь…». Сейчас его называют символом Великой Отечественной войны. 26-летний фронтовой корреспондент Константин Симонов написал эти строки в июле 1941 года. Стихотворение звучало как заклинание судьбы, в котором предсказано, что война будет долгой и жестокой, но человек сильнее войны. Если любят, если верят…
 

На войне нельзя оставаться без надежды на хорошее, без веры в жизнь и в победу. А оставаться без любви — все равно что сразу сдаться в плен врагу.
 

Из письма Константина Михайловича Симонова читателю (1969 год): «У стихотворения «Жди меня» нет никакой особой истории. Просто я уехал на войну, а женщина, которую я любил, была в тылу. И я написал ей письмо в стихах…».

Первоначально стихотворение не предназначалось для публикации — как слишком личное; тем не менее, Симонов неоднократно читал его друзьям. Впервые это произошло в октябре 1941 года на Северном фронте. Автор прочел его своему товарищу, фотокорреспонденту Григорию Зельме, и для него переписал стихотворение из блокнота, поставив дату: «13 октября 1941 года, Мурманск». А 9 декабря 1941 года Симонов прочитал стихотворение в радиоэфире.

Симонов говорил так: «Я считал, что эти стихи — мое личное дело... Но потом, несколько месяцев спустя, когда мне пришлось быть на далеком севере и, когда метели и непогода иногда заставляли просиживать сутками где-нибудь в землянке, мне пришлось самым разным людям читать стихи. И самые разные люди десятки раз при свете коптилки или ручного фонарика переписывали на клочке бумаги стихотворение «Жди меня», которое, как мне раньше казалось, я написал только для одного человека».

В конце 1941 — начале 1942 года Симонов все-таки решил отдать его в печать. Однако редакторы «Жди меня» восприняли неоднозначно.

Уже первый слушатель «Жди меня», писатель Лев Кассиль, отметил, что стихотворение, в общем, хорошее, хотя немного похоже на заклинание, и с  публикацией спешить пока не стоит. Да и вообще, не слишком ли интимные строки поэт хочет обнародовать.  Редактор газеты «На штурм» в ответ на предложение опубликовать «Жди меня» «стал что-то бормотать, что в газету нужно героическое, а не интимно-лирическое». Давид Ортенберг, редактор «Красной звезды» — армейской газеты, где тогда работал Симонов, — объяснил, «что эти стихи, пожалуй, не для военной газеты, мол, нечего растравлять душу солдата — разлука и так горька!».

Когда «Жди меня» всё же предложили опубликовать в «Правде», Симонов, наученный горьким опытом, ответил: «Но это стихи не для газеты. И уж во всяком случае, не для «Правды». «Правда», впрочем, стихи напечатала — но для надёжности главному редактору Поспелову потребовалось привлечь в качестве идеологического камертона главного специалиста партии «по церковному вопросу» Емельяна Ярославского (он был в числе прочего членом редколлегии «Правды»). 13 января 1942 года Емельян Ярославский и Илья Эренбург ставят-таки «Жди меня» в номер «Правды», но меняют одну строчку. Вместо «изменив вчера» — «позабыв вчера». Так 14 января 1942 года  в №14 газеты «Правда» стихотворение «Жди меня» было опубликовано.

Появление стихотворения Симонова в печати воспринималось как прорыв цензурных ограничений, поскольку в официальной поэзии предшествующего периода тема особенно сильной личной любви не приветствовалась.

Поэт нашёл простые слова, которые каждый солдат мог считать своими: это была просьба к жене, к невесте, к любимой, к той, что ждёт дома и вглядывается тревожными ночами в темноту. «Жди меня» было похоже на заклинание. Слова шли от сердца, и вырезанное из газеты стихотворение многие хранили в кармане гимнастерки...

Стихотворение очень быстро завоевало всенародное признание — в тяжелое военное время людям как никогда нужно было напоминание о любви и надежде на встречу разлученных людей. Повторяющиеся рефреном слова «жди меня» стали клятвой верности для многих воинов, заклинанием спасения от смерти, обещанием выжить и вернуться.

Ни один литератор в то время не обрел той известности, которую получил молодой Симонов за свои идущие из сердца строки "Жди меня, и я вернусь...". Их переписывали, учили наизусть, ими начинали и заканчивали письма с и на фронт, их печатали на конвертах, открытках, марках. Это молитва спасла не меньше людей, наверное, чем врачи в госпиталях.

Врач Слава Менделевна Бескина, работавшая во время войны во фронтовых госпиталях, вспоминала, что раненые солдаты, когда им было особенно больно, читали наизусть «Жди меня»».

Многие люди, в том числе и по другую сторону фронта, переписывали, дописывали, присваивали это стихотворение или делали из него магический оберег.

Сила воздействия была такова, что спустя годы Константин Симонов получал письма от женщин, чьи мужья не вернулись с войны, с просьбой «отклясть» их, снять с них ответственность за то, что они — получается — ждали недостаточно сильно: «...И хочу вас попросить от имени всех тех, кто «ждал, как никто другой», но увы… не дождался. Реабилитируйте нас. Напишите что-то в наше оправдание, а то ведь последние восемь строк вашего стихотворения звучат для нас, недождавшихся, как укор, упрёк, обвинение…» 

Стихотворение Константина Симонова «Жди меня» стало самым известным и любимым в советской военной поэзии. Многие люди, в том числе и по другую сторону фронта, переписывали, дописывали, присваивали это стихотворение или делали из него магический оберег.  С ним происходили невероятные истории.

В 1943 году берлинская газета «Заря», издававшаяся Отделом восточной пропаганды вооружённых сил Третьего рейха и адресованная в основном советским военнопленным, перепечатала «Жди меня»… за подписью автора.

Начиная с 1942 года переводы «Жди меня» начали находить в карманах убитых немцев. В 1944 году, в качестве примера солдатского фольклора, это стихотворение было напечатано в армейском глянцевом иллюстрированном журнале «Сигнал».

Немецкий перевод не был единственным. Когда в 2003 году в Италии решили отметить 60-летие окончания Русской кампании, то на конверте с юбилейными открытками «напечатали фотографию марширующего отряда на фоне снегов и надпись по-итальянски: «Жди меня, и я вернусь, только очень жди». Авторы издания приписали авторство стихотворения анонимному итальянскому солдату, погибшему на Донском фронте, в чьей переписке оно обнаружилось.

Авраам Шлёнский — поэт, редактор, переводчик и один из создателей современного иврита — перевёл на иврит несколько стихотворений Симонова, в том числе и «Жди меня». Вышла книжка — «Стихи о любви», где «Жди меня» стояло первым. Именно эту книжку в 1943 году австрийский еврей Соломон Дойчер (Шломо Дрори) прихватил с собой на скучное дежурство на хайфский волнорез, караулить итальянские подлодки. Дрори не имел музыкального образования, но, прочтя «Жди меня», понял, что этим стихам «необходима мелодия». Он сочинил её той же ночью и утром напел товарищу, владевшему нотной грамотой. Так «Ты жди меня» («ты» — дань ивритской грамматике) стала популярной песней на иврите и гимном Еврейской бригады в подмандатной Палестине. Два года спустя слава автора музыки помогла Шломо Дрори найти мать, Броню Дойчер, сумевшую перебраться из Австрии в Италию, прятавшуюся у католических монахинь — и потом перешедшую через линию фронта на территорию, занятую союзниками. Так  со «Жди меня» произошла очередная метаморфоза – песня талисман обрела материальность.

В Советском Союзе было несколько попыток сочинить песню на эти стихи. Одним из первых это сделал Матвей Блантер. И хотя ни одна из этих песен не приобрела такую популярность, как переложенная на иврит,
но феномен самого стихотворения выходит за рамки поэзии.

Стихотворение-посвящение, стихотворение-легенда «Жди меня» стало родным для каждого солдата Великой Отечественной. Каждый раз, когда его переписывали от руки, оно словно перерождалось — бойцы вкладывали в него свою любовь, свои смыслы, свою боль и надежду.

Историки Великой Отечественной причисляют появление стихотворения «Жди меня» и одноимённого фильма с Валентиной Серовой в главной роли к достижениям, повлиявшим на исход войны.

Библиотекарь, Г.Г. Чепель